САРАТОВСКАЯ ОБЛАСТНАЯ ГАЗЕТА: "Служили два товарища..."

     В годы Великой Отечественной войны родилась новая отрасль промышленности нашей области - нефтегазовая. Именно то суровое время считает началом истории своего предприятия коллектив ОАО «Саратовнефтегаз» – ныне дочернее добывающее предприятие ОАО НК «РуссНефть». В дни первой военной осени вся страна узнала о Елшанке – небольшом селе вблизи Саратова. 28 октября 1941 г. коллективом геологоразведочной партии Ф.Сатарова здесь было открыто Елшанское месторождение природного газа, из скважины №1 забил газовый фонтан с дебитом почти 800 тысяч кубометров в сутки. Уже 28 октября 1942 года природный газ поступил в топки СарГРЭС. В полную силу заработали заводы и фабрики, на фронт отгружалась продукция саратовских военных заводов. А 3 сентября 1944-го Государственным Комитетом Обороны СССР принято решение о строительстве первого в стране магистрального газопровода Саратов-Москва. Эти значимые вехи истории – предмет гордости коллектива ОАО «Саратовнефтегаз»  

     Сегодня ОАО «Саратовнефтегаз» опекает 319 своих ветеранов – участников войны и тружеников тыла: путевки в санаторий-профилакторий, материальная помощь, многое другое. Вот и в этом году накануне Дня Победы будут и встречи в коллективах, и подарки от администрации и профкома предприятия, и праздничный концерт.           

     Иногда не перестаёшь удивляться: какие неожиданные совпадения бывают в жизни! Отправляясь в гости к двум героям нашей публикации, я и не предполагал, что их судьбы окажутся так схожи. Оба – фронтовики, оба после Победы до самой пенсии (и даже дольше) трудились водителями в ОАО «Саратовнефтегаз», оба совсем недавно отметили «бриллиантовую» свадьбу – стаж их семейной жизни со своими «половинками» перевалил за 60 лет! Оба живут сегодня в посёлке Красный Октябрь близ Саратова. И вот уже не одно десятилетие соседствуют и товариществуют,  радуя детей и внуков своей неукротимой тягой к жизни – свободной, мирной. К той самой, за которую воевали, не щадя жизни собственной…      Время жестоко: с каждым годом всё меньше остаётся среди нас непосредственных участников и очевидцев тех трагических событий. А посему каждое подобное воспоминание сегодня – буквально на вес золота. Это – наша история. Это – наша гордость. Это – наша слава!    

                                       СЛУЖИЛИ ДВА ТОВАРИЩА…  

     Василий Иванович ЩЕРЕНКО:  - До войны – с пятнадцати лет – работал я трактористом в своём колхозе. А в начале ноября 43-го года, аккурат перед праздниками, приходит повестка в армию. В Саратове танковый учебный полк стоял, туда и попал. Вся рота была, как и я – молодые, 26-го года рождения. И пошло-поехало: полгода учёбы – сперва на заряжающего, потом уже на командира орудия готовили. А в конце июля 44-го – выпуск. Всё, думаем, на фронт пошлют! Не тут то было. Направили на уборку, на сельхозработы – колхозам помогать. И только после этого вместе с танковыми экипажами из 4-й Польской армии нас всех с музыкой и – на железнодорожную станцию. Загрузили в вагоны «телячьи», товарные: ни нар, ничего… По пути на запад сами обустраивались. И прибыли, в конце концов, под Киев, в город Чугуев. Нас выгрузили, а поляков дальше повезли, воевать. Не думал я, что здесь на Украине, в Берёзовских полевых лагерях моя война и закончится… Лес, чистое поле. Говорят: ройте землянки, обживайте! А мы на фронт хотим все. Потом уж узнали, что был такой приказ Ставки: молодых необстрелянных солдат беречь. Война-то уже к концу шла! А мы всё учимся, учимся, осваиваем новую экспериментальную технику – танки Т-44. Как младшие командиры сами обучали вновь прибывающую молодёжь.       А землянки, в которых мы жили – ну, я вам скажу!.. Камышом крышу крыли, больше нечем было. Пол песчаный, нары двухэтажные, постели никакой, Из того же камыша маты сварганили, подушки. Ни печки нет, ничего. Кухня – с котелком на улице. А зима уже настала, сырость, холод! Баня – одно название, палатка на речке! Даже печка-буржуйка не спасала: моешься, лицом повернулся к ней, так пузо горит, а на спине – лёд! А обмундирование в это время битый час в дезинфекционной камере жарится. Плюнешь, бывало и айда на снег: вытанцовываешь, греешься… Зимуем, а куда деваться. Конечно, переохлаждения случались, ребята болели часто. Говорят, на фронте бойца и простуда не берёт, а тут… Хорошо ещё в то время обмотки были в ходу. Так вот портянками обмотаешь ноги – две-три пары – сверху обмотки эти, чтобы ноги не отмёрзли, и – спать. Отопления нету, на окнах тряпки висят… Натерпелись, в общем, намучились. Полагаю, что все мои теперешние болячки оттуда и пошли. Каждый день в действующую армию просились, рапорты писали. Там хоть либо пропал, либо жив остался. А тут – ни то, ни сё. А фронт тогда уже за границей был, к Берлину двигался. Так я войну в самый хвост и увидал.      Зато 8 мая 45-го точно никогда не забуду! Заступил на ночное дежурство. И вдруг в четыре часа ночи заговорил репродуктор, что на дереве висел: «Победа!» Ну, я без всякого спроса, не сдав команды, кричу: «Тревога!!! Кончилась война!» Все из землянок повыскакивали, весь наш полк, и соседний тоже, оружие расхватали! Пальба, грохот! А офицеры наши в деревнях соседних расквартированы были: пока прибежали, тут у нас уже вовсю салют невероятный с радости… Бегают командиры и уговаривают: «Ради Бога, только не постреляйте друг дружку!» А что? Спирт нашли, оружие в руках – не отберёшь!..  Вечером, думал, и не сменят меня. Нет, нашлись-таки «живые» люди. Вот так и продолжал служить вплоть до 50-го года не воевавшим фронтовиком: стрельбы, учения, полигоны…      После демобилизации домой приехал, женился, дети пошли… С 1954-го по 96-й шоферил в «Саратовефтегазе», сорок лет с лишним! В селе Рыбушка бурение пошло как раз, там и остался. Уже на пенсию вышел, но работал ещё 10 лет. А как быть, пришлось: времена-то были какие, помните? То пенсию дадут, то нет…  Теперь, конечно, полегче с этим делом. Да силы уже не те…   

     Александр Яковлевич БОНДАРЕВ, кавалер Ордена Славы III степени:- Нас – тех, кто с 1925-го года рождения – во время войны отбирали готовить на младших офицеров: у меня за плечами уже 7 классов – в то время это считалось много! Образованный! В Красноармейске училище было пулемётное, там меня на медкомиссии сразу и отчислили. Маленького роста, пулемёт не дотащишь, сказали… Потом через Саратов, Татищево и – в Сердобск, в училище связи. Вроде катушка с проводом весом полегче будет, самое то! Это уже был 43-й год, лето. Училище – ужас: дисциплина жесточайшая, гоняли нас как сидоровых коз. И мы мальчишки все как один просились на фронт: слух прошёл, что там кормят лучше. Да и Родине хотелось послужить по-настоящему. Приехал наконец-то «покупатель» – так называли тех, кто набирал специалистов для действующей армии. Хорошо учишься – брали сразу, ну и меня тоже приметили. Я радовался очень! Ну и довезли, как сейчас помню, до станции Сватово, это Третий Украинский фронт. Нашу группу направили на Северный Донец налаживать связь со штабом корпуса. Налаживаем, тянем линии, а немцы разнюхали, и давай бомбить наше расположение! Пацаны испугались, кричат «Мама!», бегут… Стали нас перебрасывать в другое место. И вот бежим лесом, а снаряды фашистские – то недолёт, то перелёт. Потом «бац!» – и точно в нас, и ещё, и ещё один!.. Вижу – мой старший сержант, командир отделения, к дереву привалился. Осколок прямо в живот угодил: кишки наружу… А мне повезло тогда – я от этого снаряда только осколки словил в ноги. Месяц в госпитале пролежал. Да в каком там госпитале – в сарае, телятнике бывшем! Полечили и как раз на день рождения – 14 августа мне 18 лет сравнялось – выписали. Попал в запасной полк, и снова «покупателей» ждём: кто приедет, куда возьмут? – гадаем. И вот меня в миномётчики отобрали, наводчиком. На том же Третьем Украинском, на передовой довелось не раз бывать. И интересно ведь бывает как – меня мой замкомвзвода, младший лейтенант, так оценил, так полюбил! Когда меня уж во второй раз ранило тяжело, он мне жизнь и спас!     А что получилось: помню штурмовали село Большая Димтровка – пехоту нашу всю фрицы уже повыбили, осталось человек двенадцать. Приходят докладывают: нет сил, нет поддержки… а был февраль – дождь, грязь, холод. Формируют в атаку новую роту, и меня туда, в пехоту. А лейтенант мой как раз заболел, лежит в санчасти с дизентерией; а то ни в какую не отдал бы меня!      Посчитали – 450 человек нас. Командир говорит: «Возьмём село – и всех вернём по местам!»  А «старички» толкуют (я хорошо запомнил эти слова тогда): «Когда, говорят, дрова в печку кидают, их уж после оттуда не вынешь: сгорят!» Димитровку-то мы легко взяли, почти без боя. А немец хитрый: станцию железнодорожную укрепили так, что мама не горюй! Окопы, огневые точки… вот там нас и покромсало! Думается мне, что офицеры наши свои силы тогда переоценили, бойцов погубили страшное количество. Два раза наша атака захлёбывалась. Мы всё «Ура!» да «Ура!», а фриц косит и косит нас – как снопов навалил… меня, правда,  не затронуло. Раненых, убитых таскаем. Третья атака началась – рассеяли нас немцы огнём. Забились мы с ротой в овражек, залегли. Стемнело, надо к своим возвращаться… поползли назад. То по-пластунски, то перебежками. Дошли, считаемся: из 450 человек осталось 80! Всех перебило! А начальство как ополоумело, опять командует: «В атаку!»  Попробуй возрази: тут же расстреляют свои же… Пошли в атаку. И тут нас всех оставшихся стали в упор шмалять… и меня – прямо в ногу! Кость раздробило, хочу бежать, да куда там! Лежу… Холод, луна громадная в небе висит… А немцы вышли и раненых прикладами добивают! Те, кого не добили ещё, кричат: «Помогите, помогите!» А они подходят на голос и добивают. Я всё-таки пополз в нашу сторону, инстинкт, наверное, сработал. Силы кончаются, но слышу – свои уже котелками гремят. Я – «Ребята, ребята!» Увидели меня – подбежали, понесли… Носилок же нет, нашли палку, несут меня на этой палке. Сами устали, помню – три раза останавливались отдыхать. А грязь кругом, жижа… Ну и в конце концов бросили меня. Наверное, подумали, что я уже совсем концы отдал – чего же зазря напрягаться?.. А мне уже всё равно было, если честно.     И надо же так получиться – помните моего командира заболевшего, младшего лейтенанта? Откуда он там взялся! Подходит ко мне… А из меня и дух почти вон. Слышать – слышу, но говорить почти не могу… Он подошёл: «Как фамилия?» «Бондарев», - шепчу. А он: «Сейчас, дорогой, потерпи, я тебя отправлю на сборный пункт!» Телегу какую-то остановил. Оказывается, связист катушки с проводами вёз. Приказывает ему разворачиваться, тот – ни в какую!  «У меня приказ, мол!»  «Разворачивайся, - кричит, - я тебя застрелю! Раненого отвезёшь, тогда и приказ свой выполнишь!» Я всё это хорошо слышал и запомнил навсегда. Вот так и спас меня. Неделю ещё до госпиталя в какой-то будке железнодорожной провалялись с такими же бедолагами «тяжёлыми». Нога гниёт, заражение уже пошло… В конце концов привезли меня в Аджарию, в город Кобулети. Там и выхаживали. Выходили, даже ногу спасли!..     И хочу сказать: какой народ тогда был добрый! И врачи, и медсёстры, и санитарочки… Днём и ночью сидели надо мной: «Поешь, миленький!» А у меня двенадцать суток ни крошки во рту, кожа да кости… Да и есть-то уже не хочу вообще… В вену мне сок виноградный вливали – хоть какая-то глюкоза!  Тогда же ведь ни таблеток, ни крови для переливания не было – ужас… 4 месяца в госпитале пролежал, они от меня ни на шаг не отлучались. Выходили, спасли. А ведь на волоске от смерти был… Святые люди, поклон им от меня нижайший!     

     На глазах супруги Александра Яковлевича – Веры Ивановны – наворачиваются слёзы:     

     - Сколько раз эту историю слушаю, наизусть знаю – а всё равно не могу сдержаться!.. Если бы не эти милосердные люди – пропал бы мой Сашенька, не выжил бы! Не встретились бы мы никогда! Сама то я тоже местная, из Широко-Карамышского района, был такой прежде. Где только я не работала! И лес пилила, и на быках землю пахала… Помню мне однажды бык ногу отдавил, пока залечивала – трактористам обеды готовила. Теперь это называется «труженик тыла». А после войны Саша ко мне свататься пришёл. Знаю, три невесты у него было на примете – и всех трёх Верами звали! А всё равно выбрал меня! 62 года прожили, и без единого скандала. Не верите? Его целый день нет – вахты бурильщиков возит, баранку крутит. А я – по хозяйству: скотина, куры, огороды… Да трое детей – шутка ли?! Так и живём. Людям помогаем, и они нас не забывают. Главное, надо быть честным и не жадным. Остальное всё – суета.  Дмитрий Петрошенкопресс-служба ОАО «Саратовнефтегаз»